Свидание в изоляторе

XVI. ПРАВИЛА ВНУТРЕННЕГО РАСПОРЯДКА СЛЕДСТВЕННЫХ ИЗОЛЯТОРОВ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Свидание в изоляторе

XVI. Проведение свиданий подозреваемых и обвиняемых
с защитником, родственниками и иными лицами

139. Подозреваемым и обвиняемым на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, может быть предоставлено не более двух свиданий в месяц с родственниками и иными лицами продолжительностью до трех часов каждое. Разрешение действительно только на одно свидание.

В письменном разрешении на свидание, заверенном гербовой печатью, должно быть указано, кому и с какими лицами оно разрешается. На свидание с подозреваемым или обвиняемым допускаются одновременно не более двух взрослых человек.

Осужденному, в отношении которого приговор вступил в законную силу, но еще не обращен к исполнению, свидание с родственниками предоставляется на основании разрешения председательствующего в судебном заседании по уголовному делу или председателя суда.

140. На основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, а также документов, удостоверяющих личность, начальник СИЗО либо лицо, его замещающее, дает письменное указание о разрешении свидания, после чего отдает распоряжение дежурному помощнику о его проведении.

141. Свидания предоставляются в порядке общей очереди. Перед началом свидания лица, прибывшие на него, информируются о правилах поведения во время свидания и предупреждаются о прекращении свидания в случае нарушения установленных правил.

142. Гражданам, прибывшим на свидание без документов, удостоверяющих их личность, либо в состоянии опьянения, а также лицам, не указанным в разрешении, свидания не предоставляются. Причины отказа в предоставлении свидания объявляются лицу, прибывшему на свидание.

143. Свидания подозреваемых и обвиняемых с родственниками и иными лицами проводятся под контролем сотрудников СИЗО в специально оборудованных для этих целей помещениях через разделительную перегородку, исключающую передачу каких-либо предметов, но не препятствующую переговорам и визуальному общению.

Переговоры подозреваемых или обвиняемых с лицами, прибывшими на свидание, осуществляются через переговорное устройство и могут прослушиваться сотрудниками СИЗО.

144. Подозреваемым и обвиняемым предоставляются свидания с защитником в порядке, предусмотренном действующим законодательством Российской Федерации.

145. Свидания подозреваемого или обвиняемого с защитником осуществляются наедине без разделительной перегородки и без ограничения их количества и продолжительности. Свидания могут проводиться в условиях, позволяющих сотруднику СИЗО видеть подозреваемого или обвиняемого и защитника, но не слышать.

145.1. Подозреваемым и обвиняемым в целях удостоверения доверенности на право представления своих интересов в сфере предпринимательской деятельности предоставляются свидания с нотариусом. Нотариальные действия совершаются с учетом запретов, установленных пунктом 3.1 части четвертой статьи 46 и пунктом 9.1 части четвертой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации .

——————————–

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (Собрание законодательства Российской Федерации, 2001, N 52 (ч. 1), ст. 4921; 2016, 47 (ч. 2), ст. 4258).

Свидания предоставляются по предъявлении нотариусом документа, подтверждающего его полномочия (выписка из реестра нотариусов и лиц, сдавших квалификационный экзамен, или лицензия на право осуществления нотариальной деятельности) и документа, удостоверяющего его личность.

В случае предоставления свидания с лицом, замещающим временно отсутствующего нотариуса, также предъявляется приказ территориального органа Минюста России о наделении такого лица полномочиями по замещению временно отсутствующего нотариуса.

Истребование у нотариуса или лица, замещающего временно отсутствующего нотариуса, иных документов запрещается.

Свидания предоставляются без ограничения их числа и продолжительности в условиях, позволяющих сотруднику СИЗО видеть участников свидания, но не слышать их.

Нотариусу разрешается проносить на территорию места содержания под стражей только те предметы и документы, которые необходимы ему для удостоверения доверенности, в том числе технические средства (устройства), предназначенные для печати документов и снятия копий с документов.

В случае попытки передачи нотариусом подозреваемому или обвиняемому запрещенных к хранению и использованию предметов, веществ и продуктов питания свидание немедленно прерывается.

146. Родственникам и иным лицам, получившим письменные разрешения на свидания с подозреваемыми или обвиняемыми в порядке, установленном частью третьей статьи 18 Федерального закона, запрещается проносить в СИЗО и пользоваться во время свидания техническими средствами связи, компьютерами, кино-, фото-, аудио-, видео- и множительной аппаратурой.

147. Основаниями для досрочного прекращения свидания являются:

– попытка передачи подозреваемому или обвиняемому запрещенных предметов, веществ и продуктов питания;

– попытка передачи лицами, прибывшими на свидание, сведений, которые могут препятствовать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления.

148. В случае досрочного прекращения свидания с адвокатом или нотариусом начальник СИЗО либо лицо, его замещающее, назначает проверку. О нарушении незамедлительно информируется соответствующий территориальный орган Минюста России.

Заключение с копиями материалов проверки направляется в Совет адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, членом которой является адвокат, или нотариальную палату субъекта Российской Федерации, членом которой является нотариус, для решения вопроса о его ответственности с последующим уведомлением администрации СИЗО.

149. В случае временного прекращения свиданий с подозреваемыми и обвиняемыми (в связи с карантином, введением режима особых условий) начальник СИЗО либо лицо, его замещающее, извещает об этом прокурора, осуществляющего надзор за соблюдением законов в СИЗО, соответствующие судебные и следственные органы, в приемной для посетителей вывешивается объявление.

Источник: https://bazanpa.ru/miniust-rossii-prikaz-n189-ot14102005-h906172/pravila/16/

Свидание в СИЗО с подзащитным: уроки и тревоги

Свидание в изоляторе

Недавно Квалификационная комиссия и Совет Адвокатской палаты г. Москвы признали дисциплинарным проступком действия адвоката Д.

, которая на свидании со своим подзащитным, содержащимся под стражей, получила от него тетрадь с записями и вынесла ее за пределы следственного изолятора. Адвокату было объявлено предупреждение. Дисциплинарное дело Д.

вызвало неоднозначную реакцию в профессиональном сообществе.

Но при написании данной статьи мной движет в первую очередь не желание полнее развернуть мотивировку заключения КК и решения САП Москвы – данный дисциплинарный сюжет заставляет вновь системно проанализировать гарантии конфиденциальности общения адвоката с подзащитным в следственной тюрьме.

Так переписка или не переписка?

Обеспечение конфиденциальности сведений, сообщенных адвокату его клиентом, является необходимой составляющей права пользоваться профессиональной юридической помощью и предусматривается в качестве одного из основных прав человека в целом ряде международно-правовых актов.

В полном соответствии с ними отечественное законодательство закрепляет право всех лиц, задержанных и заключенных под стражу, иметь свидание с защитником наедине и конфиденциально – как в УПК РФ (п. 3 ч. 4 ст. 46; п. 9 ч. 4 ст.

47), так и в Федеральном законе «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» (ст. 18) (далее – Закон).

Но в последнем Законе имеется также ст. 20 «Переписка», редакция которой сохраняется неизменной с момента его принятия в 1995 г.

Она-то и стала, и не перестает быть проблемной для обеспечения конфиденциальности свиданий адвоката с подзащитным.

Статья эта, обязывая администрацию места содержания под стражей проверять всю переписку подозреваемых, обвиняемых, не содержит ограничений на цензуру корреспонденции, адресованной защитнику.

Сразу же обнаружились расхождения в толковании данной статьи адвокатами и сотрудниками следственных изоляторов.

Представители адвокатского сообщества исходили из того, что достижение цели свиданий – выработки позиции защиты по уголовному делу – предполагает форму не только устного консультирования, но и письменного общения – обмена проектами процессуальных документов, показаний, допросов свидетелей и экспертов, вопросов привлекаемым специалистам, ходатайств, заявлений и т.п. Следовательно, ст. 20 не распространяется на адвокатов и они не входят в категорию «иных лиц», с которыми, наряду с родственниками, подозреваемым и обвиняемым разрешается вести подцензурную переписку.

Для сотрудников ФСИН абсолютно приоритетна иная цель – обеспечить изоляцию и предотвращение правонарушений в местах содержания под стражей.

А в этом нет полной уверенности, если не знакомиться с записями заключенного, который тот передает защитнику.

Посему никакой привилегии за адвокатами не признавалось и они рассматривались как «иные лица» или «лица, находящиеся на свободе» (ст. 32 Закона).

Длительное время какое-либо авторитетное – аутентичное или судебное – толкование проблемной нормы отсутствовало, и шло «перетягивание каната»: адвокаты, ссылаясь на профессиональную тайну, отказывались показывать администрации изолятора записи подзащитных, та обращалась в адвокатские коллегии, затем в палаты, требуя наказания «нарушителей», ну, а по резонансным делам, тем более с политической подкладкой, адвокаты досматривались, тексты прочитывались и изымались.

Несмотря на то что критика ст. 20, как не согласующейся с конституционным правом каждого задержанного или заключенного под стражу пользоваться помощью адвоката и международными нормами о правах человека, все настойчивее зазвучала в научной литературе и со стороны ЕСПЧ (постановление от 9 октября 2008 г.

по делу «Моисеев против России», § 248), реальная надежда обрести определенность в вопросе конфиденциального общения адвоката с подзащитным появилась только в связи с принятием КС РФ к рассмотрению жалоб граждан Д.Р. Барановского, Ю.Н. Волохонского и И.В. Плотникова о проверке конституционности положений ст.

20 и 21 Закона.

Увы, полной ясности постановление КС от 29 ноября 2010 г. № 20-П по данному делу в понимание проблемной нормы не внесло. Более того, породило новые сложности в ее применении.

Дали и тут же отняли

КС фактически установил рассогласованность ст. 20 Закона с конституционным правом на квалифицированную юридическую помощь, но не признал противоречащей Конституции РФ, сделав итоговый вывод о необходимости применять ее в соответствии с выявленным в своем постановлении конституционно-правовым смыслом. Эта позиция в данном случае была явно недостаточной.

Опираясь на предписания Конституции РФ, Конвенции о защите прав человека и основных свобод, международные обязательства Российской Федерации, с учетом практики Европейского суда по правам человека, КС разъяснил, что «цензура переписки подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, с избранными ими адвокатами (защитниками) может иметь место лишь в исключительных случаях (выделено мной. – Г.Р.), при наличии у администрации места содержания под стражей обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь».

Однако это давно ожидавшееся разъяснение КС было перечеркнуто им же буквально в следующей фразе: «Что касается переписки подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей, с адвокатами, которая осуществляется с нарушением порядка, установленного названным Федеральным законом и предусматривающего, что любая переписка указанных лиц – как подлежащая, так и не подлежащая цензуре – осуществляется только через администрацию места содержания под стражей, то в случае выявления такого нарушения соответствующая корреспонденция безусловно должна подвергаться цензуре (выделено мной. – Г.Р.), поскольку ее адресатами (или получателями) могут быть лица, содержащиеся в учреждениях, исполняющих наказание, переписка с которыми осуществляется только с разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, либо родственники и иные лица, переписка с которыми подлежит цензуре».

Здесь возникает серия вопросов. Прежде всего привлекает внимание легкость, с которой КС превратил переписку адвоката с подзащитным, подлежащую цензуре только в исключительных случаях, в сплошь подцензурную по одному лишь факту их непосредственного письменного общения на свидании.

Во-вторых, для чего администрации интересоваться перепиской, если отсутствуют обоснованные подозрения в ее злонамеренном использовании?

В-третьих, зачем адвокату, к которому в ходе свидания сотрудниками СИЗО не предъявлялось никаких претензий, информировать их о том, что общение с подзащитным проходило не только в устной, но и письменной форме?

Далее, какая полезная цель достигается – особенно с учетом специфики уголовного судопроизводства с его процессуальными сроками, нередко пресекательными, – если на письменные сообщения обвиняемого по уголовному делу распространить порядок, предусмотренный ст. 21 Закона для «предложений, заявлений и жалоб», рассматриваемых администрацией и направляемых по принадлежности не позднее трех дней с момента их подачи?

Наконец, постановление КС не устранило неопределенности в понимании понятия «переписка». Совсем не очевидно, что она охватывает получение адвокатом подписи подзащитного на внутренних документах адвокатского образования (соглашениях, отчетах, счетах), обеспечивающих оказание юридической помощи.

Из сказанного следует, что одно только формальное расхождение письменного общения на свидании в СИЗО с правилами, содержащимися в ст.

20 Закона, даже в ее нынешнем конституционно-правовом истолковании, само по себе не обязательно должно влечь признание в действиях адвоката состава дисциплинарного проступка. Оценка поведения адвоката с позиции п. 1 ст.

10 Кодекса профессиональной этики адвоката – «закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя» – требует при рассмотрении дисциплинарного производства учета конкретных обстоятельств происшествия.

Дисциплинарка адвоката Д.

Признание в действиях адвоката Д. этического нарушения обусловили два обстоятельства.

Первое. Характер обвинения подзащитного – террористический акт (ст. 205 УК РФ). В оценке данного обстоятельства КК и САП руководствовались подходом и стандартами ЕСПЧ (далее – Суд).

Отстаивая право адвоката на конфиденциальное общение с клиентом, находящимся под стражей, Суд все же допускает некоторые ограничения их контактов по делам о терроризме и организованной преступности (наркотики, оружие).

Эти ограничения не должны быть чрезмерными, лишающими заключенного самой возможности получить эффективную юридическую помощь, но в то же время могут диктоваться не только установленными фактами злоупотреблений со стороны защиты, а, как выразился ЕСПЧ, «следовать из природы обвинения против него» (постановление от 25 июня 2013 г.

по делу «Ходорковский и Лебедев против России», § 628). В другом пункте данного постановления (§ 641) Суд обосновывает свой вывод о неоправданности вмешательства властей в конфиденциальность общения заявителей с адвокатами в том числе и тем, что они «не были крайне опасными (преступниками), чьи методы и признаки совпадают с террористическими».

В постановлении от 5 июня 2001 г. по делу «Эрдем против Германии» Суд признал правомерным и не противоречащим Конвенции контроль, который был установлен за перепиской заключенного, обвиняемого в терроризме, со своим адвокатом.

Суд согласился с тем, что в данном случае исключение из общей нормы о конфиденциальности корреспонденции между заключенным и защитником оправдывалось «опасностью терроризма в любой его форме».

При этом была принята во внимание ограниченность введенного контроля: заключенному запрещалось передавать защитнику письменные материалы, но он мог свободно общаться с ним в устной форме и доводить до его сведения любую информацию.

Второе. Блокнот, переданный обвиняемым защитнику, содержал записи не только на русском, но и на иностранном (узбекском) языке, которым адвокат Д. не владела. Объяснения, что это была выдержка из Корана, КК и САП сочли неубедительными.

При таких обстоятельствах Совет посчитал, что у него нет оснований разойтись в оценке данного дисциплинарного производства с подходом ЕСПЧ к ряду дел с обвинениями в терроризме.

Перспективы

ЕСПЧ и КС РФ постоянно подчеркивают, что задачи национального законодательства – обеспечивать должный баланс между защитой индивидуальных прав и публичных интересов. Выявив дефектность ст. 20 и 21 Закона о содержании под стражей, но не признав их неконституционными, КС тем не менее в своем постановлении (п. 2.

3) прозрачно намекнул федеральному законодателю на желательность коррекции этих статей именно для закрепления такого разумного баланса конституционно значимых ценностей, конкурирующих прав и законных интересов.

Но указанные статьи продолжают существовать в первозданном виде, предусмотренный ими порядок переписки с отсутствием указания на привилегированный характер материалов защиты легитимизован КС. Не считаться с этим адвокатское сообщество не может.

Создать единый алгоритм действий адвоката для сохранения тайны письменного общения на тюремном свидании затруднительно. Но некоторые рекомендации на сей счет рискну высказать.

Ныне существует практически полная привилегия для записей по уголовному делу самого адвоката. Вот почему общее правило – это вынос адвокатом из стен СИЗО только текстов, выполненных собственной рукой.

Рука заключенного должна присутствовать в случаях действительной необходимости.

К ним, как представляется, относятся: а) подпись на соглашении об оказании юридической помощи, заключаемом самим подзащитным; б) одобрение условий соглашения на защиту, заключенного иным лицом; в) подписание счета о выполнении адвокатом работы для выплаты вознаграждения; г) отказ от обжалования приговора и иных судебных решений; д) соображения по сложным юридически и фактически делам – экономическим и иным, связанным со специальными познаниями, – где обвиняемому принадлежит ведущая роль в разработке позиции защиты.

Как выше отмечалось, совсем не очевидно, что первые четыре сюжета подпадают под понятие «переписка». С учетом выявленного в постановлении КС конституционно-правового смысла ст. 20–21 Закона, полагаю, что нуждается в толковании содержащийся в них текст «переписка через администрацию места содержания под стражей».

Вряд ли для привилегированных материалов защиты он должен пониматься только как пересылка в запечатанных конвертах.

В случае если сотрудники следственного изолятора, не имея никаких оснований подозревать адвоката в злоупотреблении правом на защиту, из чистого любопытства вдруг поинтересуются, не выносит ли он какие-либо записи заключенного, вполне разумно устно проинформировать администрацию о наличии составляющих адвокатскую тайну материалов.

Словом, думаю, здесь есть пространство для работы Совета ФПА и Комиссии по этике и стандартам. Презумпция добросовестности адвоката должна укрепиться в законодательстве и правоприменении.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/svidanie-v-sizo-s-podzashchitnym-uroki-i-trevogi/

Свидание в СИЗО

Свидание в изоляторе

Следственный изолятор – учреждение, в котором содержатся подозреваемые, обвиняемые и подсудимые, в отношении которых суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу. В СИЗО могут находиться и осужденные, чей приговор вступил в силу, до этапа в колонию, а также те, кто остался отбывать наказание в СИЗО.

Согласно ст. 395 УПК, заключенный имеет право на 2 краткосрочных свидания в месяц, каждое из них может длиться не более 3-х часов (на практике свидания, как правило, длятся меньше 3-х часов)

Кто может прийти на свидание

В законе говорится, что на свидание к заключенному могут приходить как близкие люди, так и «иные лица» — то есть те, кто не состоит с ним в родственной связи. На практике же, например, многим так называемым гражданским женам отказывают в свидании с мужьями, которые находятся в СИЗО, из-за того, что их брак не зарегистрирован официально, а значит, формально они не являются родственниками.

На свидание в СИЗО пустят не больше двух человек старше 18-ти лет. Можно взять с собой ребенка, но для него нужно получить отдельное разрешение, а на само свидание нужно не забыть взять свидетельство о рождении ребенка.

Какполучить разрешение на свидание

Разрешениенужно получать:

—у следователя – если дело еще не передалив суд;

—у судьи – если началось судебноеследствие;

—у начальника СИЗО – еслиприговор вступил в законную силу.

Чтоделать:

  1. В свободной форме напишите заявление на имя следователя/судьи/начальника СИЗО о предоставлении вам свидания. Укажите, кем вы приходитесь заключенному, ваши паспортные данные. Если с вами на свидание идет еще кто-то, его паспортные данные также необходимо указать.
  2. Отдайте заявление лично в руки уполномоченному должностному лицу (следователю/судье/начальнику СИЗО), либо отправьте по почте, либо передайте через канцелярию (первый вариант самый эффективный).
  3. Получите разрешение или отказ в предоставлении свидания.

Следовательи начальник СИЗО могутотказать вам в свидании, а вот судьяобязан дать разрешение на одно свиданиепосле приговора, перед апелляцией.

Есливам отказали в предоставлении свидания,вы можете это обжаловать. На практикесмысла в этом нет, но если вы планируетеподавать жалобу в ЕСПЧ, то факт отказав свидании будет еще одним весомымпунктом.

Как должно выглядеть разрешение:

Есть несколько вариантов:

  1. Заявление напечатано на официальном бланке учреждения, представитель которого дает разрешение. На заявлении стоит подпись и печать. Если разрешение дает следователь, то на бланке в идеале должно быть две подписи: самого следователя и начальника следственного отдела.
  2. Бывает так, что следователь просто пишет на вашем заявлении на предоставление свидания: «Разрешаю», ставит подпись и дату.

Естьвероятность, что со вторым вариантомсоглашения в СИЗО вас не пустят, так чтодобивайтесь того, чтобы разрешение вамвыдали на бланке со всеми подписями ипечатью. Проверьте, все ли данные людей,которые идут на свидание, перепечатаныв разрешении, нет ли ошибок.

Каки где проходит свидание

Свидание проходит на территории изолятора в специальном помещении – комнате для краткосрочных свиданий, разделенной на две части стеклом. С одной стороны от стекла находятся заключенные, с другой – родственники.

Перед тем, как вы попадете в эту комнату, вы сдадите телефоны и колюще-режущие предметы дежурному на входе в СИЗО, вас досмотрят сотрудники изолятора. Затем вас проводят в комнату для свиданий и закроют в ней. Скорее всего, в комнате вы будете не одни.

Разговаривать с заключенным вы будете через телефонную трубку – таких телефонных трубок в комнате много, они вмонтированы вдоль стеклянной стены и с одной, и с другой стороны, так что одновременно общаться друг с другом могут несколько заключенных и пришедших к ним родственников.

Свиданиепроходит в присутствии сотрудниковСИЗО, разговор прослушивается.

Чтонельзя делать во время свидания

По закону вы ничего не можете передать заключенному – даже необходимое лекарство или трогательную записку. Заключенный в свою очередь ничего не может передать вам. Если сотрудники СИЗО сочтут, что свидание проходит с нарушениями, или просто решат оказать давление на заключенного, свидание могут прервать.

*Эти ограничения касаются только свиданийзаключенного с родственниками и друзьями.Количество и продолжительность свиданийзаключенного с адвокатом или общественнымзащитником не ограничены.

Источник: https://zekovnet.ru/svidanie-v-sizo/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.